«Невидимая» экономика России и что за ней стоит

Что такое ненаблюдаемая экономика и почему её нельзя называть «теневой».

Вам шашечки или ехать?!
Magnific

Росстат представил обновлённую оценку ненаблюдаемой экономики России: по итогам 2024 года (более поздних официальных данных просто нет!) её объём составил 10,9% ВВП. Это ниже уровня 2018 года, когда показатель достигал 11,7%, однако структура «невидимой» экономики за шесть лет заметно изменилась. Если теневая деятельность компаний сократилась почти в полтора раза, то неформальный сектор, напротив, вырос. Разбираемся, что скрывается за этими цифрами.

Не путать ненаблюдаемую экономику и теневую

Ненаблюдаемая экономика — это деятельность, которую невозможно оценить прямыми статистическими методами. В неё входят дачи и огороды, репетиторство и частный извоз, работа через платформы и самозанятость. Росстат рассчитывает этот показатель с помощью косвенных методов и коэффициентов досчёта, как например, считает и объём теневых операций через доначисления НДС по результатам налоговых проверок.

Называть всю эту деятельность теневой экономикой некорректно, подчёркивает старший научный сотрудник ИПЭИ РАНХиГС Владимир Еремкин. Основную часть составляет легальная, но неформальная деятельность либо нерыночное производство для личного потребления. Незаконную деятельность Росстат вообще не учитывает: кража, грабеж и вымогательство не создают новой стоимости и не включаются в границы производства.

С точки зрения методологии Системы национальных счетов, к собственно теневой деятельности относятся скрытая выручка юридических лиц, зарплаты в конвертах, обналичивание средств и уход от налогов. При этом уклонение от налогов — правонарушение, но сама деятельность не становится незаконной и потому включается в оценку ненаблюдаемой экономики. По оценке исследователей Европейского университета в Санкт-Петербурге, общие издержки от преступности в России в 2023 году составили 1,3% ВВП.

Мастера ногтевого сервиса, работающие на дому - тоже часть ненаблюдаемой экономики
Magnific

Тренды разошлись

Ключевое изменение за шесть лет — разнонаправленная динамика двух компонентов ненаблюдаемой экономики. Доля теневых операций компаний сократилась с 4% ВВП в 2018 году до 2,6% в 2024-м. А неформальный сектор и производство домашних хозяйств, напротив, выросли с 7,7% до 8,3% ВВП.

Министр финансов Антон Силуанов в октябре 2025 года со ссылкой на данные Росстата заявлял, что уровень теневой экономики в России составляет около 10–12% ВВП и это немного по сравнению с другими странами. В числе лидеров по доле ненаблюдаемой активности в выпуске секторов — сельское хозяйство (32,1%), гостиницы и общепит (16,9%), строительство (11,3%).

По оценке World Economics, доля неформальной экономики России составляет 25,2% ВВП, однако методология расчёта шире, чем у Росстата: она включает неформальную занятость, производство домашних хозяйств и неучтённые наличные расчёты. По этому показателю Россия занимает 98-е место из 156, располагаясь практически в середине рейтинга: ниже большинства развивающихся и постсоветских стран (Казахстан — 32,8%, Белоруссия — 33,1%), но выше развитых экономик (Германия — 9,5%, США — 6,5%).

Главный экономист «Ренессанс Капитала» Андрей Мелащенко и младший экономист Анастасия Розенсон связывают сокращение теневых операций с развитием налогового администрирования: внедрением онлайн-касс, системы АСК НДС-2 и маркировки товаров. Заместитель директора центра исследований структурной политики НИУ ВШЭ Анна Федюнина обращает внимание, что за последние 7-8 лет ФНС сделала большой шаг в направлении цифровизации и улучшения контроля. Внедрение цифровой отчётности и автоматизированного сопоставления информации из разных источников сделало схемы уклонения более рискованными и дорогими.

Кроме того, развитие самозанятости и упрощённых режимов налогообложения позволило бизнесу легализовать деятельность с минимальной административной нагрузкой. В 2026 году была повышена ставка НДС и налог распространился на предпринимателей на УСН с выручкой от 20 млн до 60 млн рублей, что вызывало опасения ухода части малого бизнеса в тень. Однако власти предусмотрели расширение экспериментального режима АУСН на всю страну — этот режим демонстрирует резкий рост популярности.

Еремкин добавляет ещё один фактор — рост роли государства в экономике. Многие бизнесы завязаны на взаимодействие с ним через госзакупки, льготное кредитование или субсидии, а легализация и достоверная отчётность зачастую являются ключевыми условиями такого сотрудничества.

Тем не менее объёмы теневых расчётов остаются немалыми.

Минфин при подготовке законопроекта об усилении контроля за безналичными расчётами в торговле указывал, что Банк России за 2024 год выявил разрыв в 4,5 трлн рублей между общей выручкой по безналичным расчётам и отражением в кассовых чеках. Около трети этой суммы не декларируется.

Доля неформальной экономики за шесть лет выросла с 7,7% до 8,3% ВВП. Аналитики указывают, что этот рост может отражать изменение отраслевой структуры, расширение деятельности самозанятых и динамику условно исчисленной стоимости проживания в собственном жилье, а не рост уклонения от налогов.

Факторы роста

Эксперты выделяют несколько факторов роста неформального сектора. Во-первых, в экономике естественным образом растёт спрос на самозанятость и дистанционные услуги — курьеров, таксистов, репетиторов, фрилансеров. Во-вторых, в некоторых регионах и отраслях уровень оплаты труда в формальном секторе невысок, поэтому люди ищут дополнительные источники дохода. В-третьих, наблюдается бурное развитие платформенной экономики, которая предоставляет инфраструктуру для массового вовлечения людей в деятельность и часто не оформляется как официальные трудовые отношения.

К концу 2024 года в России было 11,7 млн самозанятых — рост на 33% за год. К сентябрю 2026 года их число достигло 17,5 млн, а совокупный доход за 2025 год превысил 3 трлн рублей. Формально самозанятые попадают в «неформальный сектор», потому что они не юридические лица. Но они платят налог (4–6%) и полностью легальны. Значительная часть роста неформального сектора — это не уход в тень, а легализация через упрощённый формат, который статистика классифицирует как неформальный.

Ненаблюдаемая экономика это дачники с огородами, частный извоз, самозанятые и пр.
Magnific

Тем не менее главный экономист Института экономики роста им. П. А. Столыпина Борис Копейкин настроен более скептически.

Рост налоговой и административной нагрузки на малый бизнес с начала года уже приводит к уходу части МСП в тень. Это подтверждается данными о повышенном спросе на наличные, а также бытовыми наблюдениями, когда при покупке товара за наличные начинают предлагать скидки.

По данным опроса Торгово-промышленной палаты, 64,6% предпринимателей считают, что объём теневого сектора за 2025 год не изменился или даже уменьшился, а 22,3% отметили его сокращение. При этом более 80% бизнеса уверены, что обелить экономику поможет снижение налогов и административной нагрузки, а не ужесточение контроля. Согласно опросу «Опоры России», 42% предпринимателей фиксировали рост теневого сектора в своих отраслях в результате налоговых изменений 2025–2026 годов.

Парадокс недвижимости

Самое высокое значение доли ненаблюдаемой деятельности зафиксировано в операциях с недвижимостью — 69,2%. Однако эта цифра не имеет отношения к уклонению от налогов. Основная часть связана с условно исчисленной стоимостью услуг по проживанию в собственном жилье.

В системе национальных счетов существует необычная конструкция: жилищная услуга, которую собственник оказывает самому себе, также считается экономической услугой. Если человек живёт в собственной квартире, он не платит сам себе аренду, но с точки зрения национальных счётов он получает услугу проживания, которую в принципе мог бы купить у арендодателя. Росстат рассчитывает стоимость этой услуги условно, учитывая затраты, которые собственник понёс бы, если бы арендовал жильё.

В России большая часть жилья находится в собственности, а арендный рынок относительно невелик в сравнении с большинством европейских стран. В итоге корректировка в недвижимости выглядит большой и относительно стабильной во времени.

Сельское хозяйство как образ жизни

Второе место по доле неформальной экономики занимает сельское хозяйство — 32,1% сектора. 59% объёма этой корректировки — продукция личных подсобных хозяйств населения, 39% — крестьянско-фермерские хозяйства и ИП, и лишь 2,2% — теневые операции юридических лиц.

Миллионы россиян выращивают картошку, овощи, держат скотину — частью для себя, частью на продажу. В кризисные периоды роль личных подсобных хозяйств возрастает: люди стремятся компенсировать снижение доходов натуральным производством.

На Северном Кавказе, в Туве, Дагестане, Забайкалье уровень ненаблюдаемой экономики в сельском хозяйстве превышает 80%. Пока значительная часть населения живёт на селе, этот показатель будет высоким.

Ненаблюдаемая экономика России — это сложный конгломерат из трёх разных по природе компонентов: собственно теневого производства (2,6% ВВП), легальной неформальной деятельности (8,3% ВВП) и производства для собственного потребления. Сокращение первой части отражает успехи налогового администрирования и цифровизации, рост второй — структурные сдвиги на рынке труда, развитие платформенной экономики и легализацию через упрощённые режимы. При этом дискуссия о том, становится ли экономика прозрачнее или, наоборот, уходит в тень под давлением налоговой нагрузки, только началась.

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Вход