До того, как изобрели Bentley и шампанское Cristal, кричащим показателем высоких доходов служили апельсины и мех с груди мелкого грызуна. Вот доказательство — прямо на самом известном (потому что первом) в истории парном портрете. Речь о знаменитом произведении фламандского художника Яна Ван Эйка (ок. 1385–1441 гг.), написанном в 1434 году — «Портрете четы Арнольфини».
Меха из Новгорода
Как сделать что-то невообразимо дорогое, но чтобы оно не получилось размером с небоскреб Бурдж-Халифа? Ответ дали еще древние римляне: возьми очень много очень маленьких ингредиентов. В знаменитый паштет из соловьиных язычков я не слишком верю (и не нашел пока доказательств, что он был). Но нерожденных маринованных птичек по древнеримскому рецепту ел. Это омерзительно — как на вкус, так и на чек.
Европа времен Раннего Ренессанса шла тем же путем. Как одеты люди с картины Ван Эйка? На даме справа — громоздкое зеленое платье, сделанное из шерсти. Дело происходит во фламандском городе Брюгге (ныне Бельгия), который как раз невероятно разбогател на производстве тканей и перепродаже их. Это платье фасона «пелисон» и оно подбито невесомым беличьим мехом.
Это не шкурки животных целиком. Упомянутый мех — собранные в единую конструкцию белоснежные и мягчайшие кусочки, которые белки носят на груди. Крохотное пятнышко, своего рода соловьиный язычок в мире пушного бизнеса.
«Чтобы украсить таким мехом платье этой госпожи, потребовалось около двух тысяч белок», — утверждает британский искусствовед, создатель сериала «Освобожденный Ренессанс» Вальдемар Янушчак.
Это, конечно, ужас и изуверство. Но вместе с тем — показатель высокого статуса владельца. А еще это, скорее всего, наши, новгородские белки. Как пишет кандидат биологических наук Оксана Гончарова в своей статье «Особенности пушного экспорта Великого Новгорода в период XIII–XV вв.» («Бизнес в законе. Экономико-юридический журнал», № 1, 2016 г.), как раз во времена Ван Эйка монополию на меха в Европе плотно держала Новгородская республика.
Ежегодный экспорт составлял до полумиллиона шкурок, и 80-90% от этого объема составляли как раз белки.
130 коней на плечах
Господин, что стоит на картине Ван Эйка слева — тоже в нашем. На его накидку, по подсчетам Вальдемара Янушчака, ушло около сотни шкурок лесной куницы. А куница — вторая важнейшая статья средневекового новгородского экспорта.
Поверх накидки мы видим синий бархат, вероятно, привезенный из итальянской Лукки. Тогда в Лукке делали лучший бархат в мире. Завершает ансамбль огромный шаткий цилиндр из соломы, выкрашенной в черный цвет. Тогда в Брюгге такие канотье носили все мужчины. Если ты летом (а на дворе именно лето) ходишь в мехах, то голова твоя должна хорошо проветриваться.
Вряд ли возможно точно подсчитать, сколько денег надела на себя эта пара разом. Цена меха менялась в зависимости от его качества, количества, года и места продажи. Я встречал такие оценки: две тысячи шкурок белки в Новгороде можно было купить за килограмм серебра, а шкурку лесной куницы — за хорошего коня.
Приплюсуем навар купца, таможенные расходы, расходы на выделку, крой и шитье: предположим, перед нами — три кг серебра и 130 коней. Еще пару упряжек могли бы стоить фрукты, ненавязчиво положенные на подоконнике слева. По совокупному мнению исследователей, это апельсины — редкий для Европы тех времен фрукт.
Живописная доверенность
А чем заняты люди на этой картине? Считается, что это первый в Европе нового времени парный портрет. Перед нами купец из Лукки Джованни ди Николао Арнольфини, основательно разбогатевший в Брюгге, и его дорогая супруга Констанца. Но зачем Ван Эйк написал их вместе, в чем функция такого произведения? До этого каждый портрет изображал одну личность. Если хочешь подчеркнуть связь между этими людьми — просто повесь две картины рядом.
Может, это свадьба? Но где же кольца? И — невесты тогда выходили на церемонию с распущенными волосами, а тут дама причесана как замужняя.
Есть упоминания, что Констанца Арнольфини рано умерла. Возможно, это мемориальный портрет? Тогда к чему все эти апельсины и куницы? Правды мы все равно не узнаем, пока не будет разработана машина времени. Можете выбирать себе любую из гипотез.
Мне, например, симпатична версия, что это нечто вроде доверенности жене от мужа — право вести дела торгового дома в его отсутствие. Муж супруге доверяет: держит левой рукой ее за руку и делает характерный жест правой рукой.
Дела дома идут неплохо, это прямо подчеркивается. Есть даже цветные витражи на стеклах. Можно показывать эту картину при сделках как документ, тем более, что она маленькая — 82×60 см.
И у доверенности есть два свидетеля. Видите зеркало за спинами главных героев? В нем отражается, как в дом за спинами зрителей (вас) входят два человека. И один из них даже назвался. «Ян ван Эйк был здесь» (лат. Johannes de eyck fuit hic 1434) — гласит каллиграфическая надпись над зеркалом.