Редко, но так бывает: человек, у которого есть все, хочет большего — и не обязательно для себя. Воспитанная в европах на идеалах Просвещения, княжна Софи Голицына (1775-1845) была из таких.
За границей она получила большое и разностороннее образование, но в 15 лет вернулась в Россию, не зная нашего языка. И вроде бы не беда, тогдашняя русская аристократия даже с кухарками говорила по-французски. Но Сонечка не только выучила родную речь от, а до я, но и вбила золотой костыль успеха, представив блестящий перевод второй части «Божественной комедии» Данте (а чем заняты наши дети-подростки?).
Софья Владимировна была какой-то сверхчеловек. От ее красоты, например, у великого поэта Гавриила Державина помешалось в голове. Его стихотворение «К Софье» звучит как церковный гимн.
О, сколь, София, ты приятна!
В невинной красоте твоей,
Как чистая вода прозрачна,
Блистая розовой зарей!
Это 1791 год, Софье — шестнадцать.
Составив блестящую партию молодому графу Павлу Строганову, она стала ему нежной любовницей. Сохранилось около 500 писем супругов друг другу, написанных будто солнечным светом и розовым маслом.
В первые, самые блестящие годы правления Александра I молодые Строгановы были дружны со столь же молодой императорской четой. Одно время властитель даже строил Софье амурные козни. Мемуарист Филипп Вигель писал: «Александр I был очень увлечен Софьей Владимировной <…> и особенно обращал на нее взоры <…>. Но графиня сумела себя вести с большим достоинством и сохранить дружественное расположение с царской четой»
Мило отказала императору — высокий класс!
Вместо всего этого графиня родила пятерых детей — старшего мальчика и четырех девочек. И все они пережили младенчество, что для начала 19 века — подвиг и чудо. А еще Софья Владимировна писала акварелью тонкие пейзажи и держала лучший в Петербурге литературный салон.
Не удивлюсь, если выяснится, что Строганова еще и летать умела.
Но как оно и бывает, большая война подрубила эти крылья. Граф Павел Александрович, командовавший кавалерийским корпусом, взял с собой в Заграничный поход русской армии против Наполеона 19-летнего сына Сашу. 7 марта 1814 года в сражении под Краоном Саша погиб, сраженный ударом ядра в голову. Отец доставил тело сына в Россию и через три года умер сам, от горя и чахотки.
Если к энциклопедической статье «Удар судьбы» надо будет подверстать конкретный пример из жизни, то я предлагаю выбрать этот.
Тебе 42 года, ты потеряла и мужа, и наследника. И тебе разом досталась ответственность за 127 090 душ крепостных людей. А также сельхозпредприятия и торговые заведения в Нижегородской губернии. А еще движимое и недвижимое имущество в Пермском, Оханском, Соликамском, Кунгурском и Екатеринбургском уездах Пермской губернии.
Земли, леса, сенные покосы, соляные промыслы, чугуноплавильные и железоделательные заводы. И (восклицательным знаком на этом торте) — казенные и частные долги на 1,893 млн рублей серебром. Граф Павел был легкомысленным управленцем.
Ты стоишь по колено в рухнувшей бизнес-империи, а на плечах твоих, привыкших к лирическим пейзажам, расположились четыре несовершеннолетние дочери.
Что ж, Софья Владимировна засучила рукава и принялась работать. Она выстроила централизованную структуру своего хозяйства: пять территориально-хозяйственных округов через два управления подчинялись Главной Санкт-Петербургской конторе. Для решения мелких вопросов в регионах присутствия были учреждены выборные органы местного самоуправления: один представитель от десяти домохозяйств (включая крепостные).
Строганова снизила оброк, но ввела обязательное страхование недвижимости в своих землях: 1% от цены здания в год. И когда в 1842 году столица пермских владений Строгановых Усолье выгорела в страшном пожаре, честно потратила 23827 руб. 82 коп. страховых денег на восстановление домов крестьян и промысловых работников.
Специалистов для управления бизнес-империей должны были поставлять организованные Софьей Владимировной Земледельческая школа в Москве и Горнозаводская школа в Санкт-Петербурге. Студентов для этих вузов графиня выращивала в собственном хозяйстве, в оплачиваемых из ее кармана двухклассных приходских школах.
А еще графиня учредила особый «ссудный и коммерческий» капитал для своих крепостных, вложив в него 50 тыс. рублей: крестьяне могли получить тут ссуду до 300 рублей под 4% годовых на хозяйственные нужды и развитие мелкого предпринимательства.
Строганова даже повелела давать вольную отдельным категориям своих крепостных (вместе с женами и малолетними детьми) за 20-40 лет трудового стажа. И платила им пенсии.
Просвещенная Россия рукоплескала опытам графини. В 1837 году Вольное экономическое общество вручило ей золотую медаль, в зале собраний общества в Петербурге установили ее бюст. Параллельно, кстати, Софья Владимировна вырастила и выдала замуж всех дочек. Всех четырех — очень удачно.
В марте 1845 года 69-летняя графиня умерла от паралича сердца. Сумма только казенных долгов Строгановского майората на тот момент составляла уже 2,5 млн рублей — почти на 0,6 млн больше, чем до начала реформ.
Я 20 лет служил деловым журналистом, так что в этом месте рассказа начинаю испытывать смешанные чувства. Чтобы жить, хозяйство должно зарабатывать. В противном случае все громкие экономические преобразования с их прогрессивной пенсионной системой следует считать неудачными. А империя Софьи Владимировны, получается, тратила больше, чем получала.
С другой стороны, главному поверенному в Ильинском управлении Строгановского майората графиня так сформулировала свою экономическую политику: «Больше всего заботиться о благосостоянии вверенных ему крепостных людей, а затем уже о доходах с имения». Да, благосостояние обеспечивалось за счет ссуд в Заемном банке и оплачивать этот пир духа пришлось следующим поколениям Строгановых.
Ну и ладно, потомки все равно остались чудовищно богаты. Немножко меньше, чем могли бы. Но за более справедливые принципы распределения результатов труда не грех и немножко заплатить.