7 апреля 2026 года Премьер Госсовета Китайской Народной Республики Ли Цян опубликовал Постановление № 835, превратив соблюдение иностранных санкций на территории КНР из обыденного инструмента риск-менеджмента в прямое правонарушение. Раньше международные компании старались следовать санкционным ограничениям Евросоюза и США, защищая себя от гнева регуляторов. Теперь модель перестала работать.
Новая правовая реальность буквально парализует жизнедеятельность транснациональных корпораций в КНР. Полностью «безопасной» модели поведения больше не существует: за игнорирование западных ограничений получаешь вторичные санкции от Вашингтона и Брюсселя, за соблюдение — сокрушительный удар от Пекина.
Закат эпохи «безопасного комплаенса»
Китай и раньше создавал инструменты ответа на внешнее давление, такие как блокирующие статусы 2021 года и закон о противодействии иностранным санкциям, однако те носили преимущественно оборонительный характер.
Новый акт делает радикальный рывок вперед, закрепляя беспрецедентно жесткую юридическую конструкцию.
Если международный бизнес исполняет иностранные ограничения на территории Китая и тем самым наносит ущерб законным интересам граждан или организаций КНР, то совершает незаконное деяние.
Санкции де-факто перестали быть единым глобальным языком комплаенса, а превратились в предмет открытого конфликта правовых систем, разрушая десятилетиями выстраиваемый каркас международных корпоративных взаимодействий.
Чтобы осознать всю глубину коллизии, достаточно взглянуть на текст первоисточника. Статья № 6 нового Постановления вводит строгий запрет: никакая организация или частное лицо не имеет права применять или оказывать содействие в исполнении иностранных мер неправомерной экстерриториальной юрисдикции.
Для отдельных случаев предусмотрена лазейка. Та же Статья № 6 гласит, что в особых обстоятельствах компании могут направить в профильный департамент Госсовета официальный запрос с детальным обоснованием причин, чтобы получить индульгенцию на следование иностранным требованиям в строго очерченных рамках.
Перекрестный огонь
На практике конфликт двух юрисдикций будет возникать в рутинных коммерческих решениях.
Представьте крупную европейскую промышленную группу, чья дочерняя компания в КНР отказывает в поставке оборудования китайскому клиенту из-за его косвенных связей с РФ. Для Брюсселя это образцовое соблюдение санкционного режима, но для Пекина — неправомерное применение чужих ограничений и прямой ущерб национальному бизнесу.
Каждый разорванный контракт, отказ в поставке и даже рутинный комплаенс-опросник контрагента теперь требуют филигранной эквилибристики на стыке двух взаимоисключающих правопорядков.
Банковская практика сегодня выглядит наиболее уязвимой. Финансовая организация в КНР может затормозить транзакцию местной компании из опасений перед вторичными западными санкциями, хотя по китайскому праву блокировать эту операцию нет никаких оснований. Если вчера это считалось бдительной подстраховкой, то сегодня будет воспринято незаконным содействием чужим санкциям.
Международный бизнес теперь не может по инерции рассматривать Китай как еще одну площадку для автоматического распространения санкционных ограничений. Значит, Китай становится безопасным местом для капиталов из стран, против которых введены санкции ЕС, США и Великобритании.
Для ценных бумаг и капиталов, застрявших в депозитарии Euroclear или Clearstream, документ не меняет ничего. Старые активы остаются заложниками прежних правил игры. Но структурировать новые капиталовложения по прошлым лекалам уже невозможно. Финансовый мир больше не един.
Цена ошибки
Статья № 8 Постановления № 835 учреждает специальный «Список вредоносных субъектов», куда по решению профильных ведомств будут вноситься иностранные организации и лица, продвигающие западные ограничения или участвующие в их реализации.
Для фигурантов этого реестра предусмотрен разрушительный арсенал мер: от аннулирования виз и депортации топ-менеджмента до ареста, конфискации или полного замораживания активов на территории Китая, а также запрета на инвестиции и ведение экспортно-импортных операций.
Более того, Статья № 14 прямо наделяет китайских граждан и организации правом подавать иски в Народный суд с требованием возмещения убытков к тем, кто исполняет западные санкции.
Мотив Пекина
КНР целенаправленно и системно повышает цену реализации санкций. Западным компаниям теперь придется выбирать, чьи ограничения соблюдать. Китайский закон фактически выдавливает их с рынка, потому что соблюдать его требования невозможно без риска получить огромные штрафы со стороны ЕС и США.
Таким образом, глобальным компаниям придется дробиться, создавая разные юрлица: одни продолжат санкционный комплаенс по западным требованиям, а прописавшиеся в Китае — избегать его применения.
Новые правила вынуждают транснациональные корпорации еще глубже врастать в китайскую экосистему: полностью локализовать топ-менеджмент, переносить цепочки поставок, приобретать местные лицензии и разворачивать независимые производственные мощности.
Чем опаснее становится использовать долларовую инфраструктуру из-за риска попасть в «Список вредоносных субъектов», тем быстрее компании будут переходить на расчеты в юанях. Начнется принудительная локализация мирового капитала.
И чем плотнее это инфраструктурное встраивание, тем сложнее штаб-квартире в Европе или США транслировать свои политические решения китайскому подразделению. Само экономическое присутствие в КНР превращается для местных властей в надежный рычаг контроля.